Власти США усложнили правила для тех, чьи дела об убежище или защите от депортации основаны на насилии, пережитом в детстве.
После прецедента Matter of I-U-V-, 29 I&N Dec. 816 (BIA 2026) сам факт того, что вред был причинён ребёнку, не означает автоматически, что этот вред юридически является преследованием.
Возраст по-прежнему имеет значение, но это только один из факторов. Суд должен оценивать тяжесть, частоту, контекст и все обстоятельства произошедшего. И самое главное — по-прежнему необходимо показать nexus: почему вред был причинён именно по политическому мнению, национальности, религии, расе или принадлежности к определённой социальной группе.
В делах о withholding of removal появляется ещё одна важная проблема: одного искреннего страха недостаточно. Нужны объективные доказательства того, что опасность с требуемой вероятностью грозит именно конкретному человеку.
1. Что изменил Matter of I-U-V-
2. Убежище и защита от депортации
3. Факты Matter of I-U-V-
4. Почему возраст больше не решающий фактор
5. Nexus обязателен и для детей
6. Объективный риск в withholding of removal
7. Что это означает на практике
8. Какие доказательства теперь особенно важны
9. Пример из нашей практики
10. Заключение
11. Прецеденты и нормативные акты
В центре статьи — решение BIA в Matter of I-U-V-. Палата решила дело 1 июня 2026 года, а в конце июля решение было официально обозначено как прецедент для иммиграционных судов.
Главный вывод: вред, причинённый человеку, когда он был несовершеннолетним, не обязательно является преследованием только потому, что потерпевший был ребёнком.
Возраст нужно учитывать. Но вместе с ним суд должен анализировать тяжесть вреда, его частоту, контекст, обстоятельства и совокупный эффект.
Иными словами, прежняя упрощённая логика «для взрослого этого мало, но для ребёнка достаточно» больше не должна использоваться без полноценного анализа.
Решение вынесено в контексте withholding of removal, но его выводы о самом понятии persecution могут иметь значение и для дел об убежище, поскольку в обеих формах защиты используется общий базовый анализ преследования.
В исходном деле иммиграционный судья отказал ответчику в убежище, и эту часть решения стороны не обжаловали. Спор в BIA касался именно withholding of removal.
Защита от депортации предусмотрена INA § 241(b)(3)(A) и 8 U.S.C. § 1231(b)(3)(A).
В отличие от убежища, withholding требует более высокого уровня доказанности будущего риска. Необходимо показать, что преследование скорее произойдёт, чем нет.
При этом личный субъективный страх сам по себе не является отдельным элементом этого стандарта. Основное внимание уделяется объективным доказательствам будущей опасности.
Ответчиком был молодой человек из Башкирии. Примерно за три месяца до восемнадцатилетия во время конфликта с полицией он получил два удара по голове.
Позже он переехал из Башкирии в Сочи. В деле также появилась повестка из военкомата. Вместо явки в военкомат он впоследствии направился в США и попросил защиту в иммиграционном суде.
Были и другие, менее значительные эпизоды.
Иммиграционный судья решил, что в совокупности пережитый вред достигает уровня преследования, если учитывать, что ответчик был несовершеннолетним. Судья придал возрасту решающее значение и предоставил withholding of removal.
DHS обжаловало это решение.
BIA отменила положительный вывод и вернула дело на дополнительное рассмотрение. Палата не стала сама окончательно решать, имеет ли ответчик право на защиту. Она постановила, что первоначальный анализ был недостаточным.
BIA не согласилась с тем, что несовершеннолетие автоматически меняет любой вред в преследование.
Возраст — важный фактор, потому что одинаковое событие может воздействовать на ребёнка и взрослого по-разному. Но у возраста нет автоматического или заранее определённого веса.
Нужно учитывать конкретный возраст ребёнка и общую картину.
В деле I-U-V- ответчику оставалось около трёх месяцев до восемнадцатилетия. Поэтому палата посчитала, что поправка на возраст в его конкретной ситуации не могла сама по себе решить вопрос.
Суд должен был отдельно объяснить, насколько серьёзным был вред, сколько раз он происходил, при каких обстоятельствах и почему совокупность этих событий достигает уровня persecution.
Второй важнейший вывод — возраст не отменяет требование nexus.
Не всякое насилие, даже очень серьёзное, является преследованием в иммиграционном смысле. Необходимо доказать связь вреда с одним из защищённых законом оснований.
К ним относятся раса, религия, национальность, политическое мнение и принадлежность к определённой социальной группе.
Базовое определение беженца содержится в 8 U.S.C. § 1101(a)(42)(A).
Поэтому вопрос состоит не только в том, что произошло с ребёнком, но и почему это произошло.
В I-U-V- BIA указала, что иммиграционный судья сосредоточился на возрасте и тяжести вреда, но не провёл достаточного анализа причины действий полиции.
Без nexus положительный вывод о преследовании устоять не может.
Отдельная часть решения касается будущего риска в withholding of removal.
Если ответчик утверждает, что существует pattern or practice преследования определённой группы, одной опасности для группы в целом недостаточно.
Нужно показать объективную вероятность того, что преследование угрожает именно ответчику.
Для withholding личный, искренний страх сам по себе не заменяет объективных доказательств. Даже если человек абсолютно честно боится возвращения, суд всё равно должен оценить вероятность будущего вреда по внешним данным.
Именно поэтому после I-U-V- особенно важны документы об индивидуальных угрозах, розыске, вызовах, интересе властей, действиях против близких родственников и другие факты, связывающие общую ситуацию в стране с конкретным заявителем.
Если дело основано на вреде, пережитом до совершеннолетия, больше нельзя рассчитывать, что фраза «он был ребёнком» сама закроет вопрос persecution.
Судья должен оценивать конкретный возраст, характер каждого эпизода, физические и психологические последствия, частоту, продолжительность и общий контекст.
Особенно это важно в делах, где вред был в основном психологическим или косвенным — например, когда ребёнок годами наблюдал насилие и преследование родителей.
Такой вред может оставаться очень серьёзным. Но после I-U-V- его нужно доказывать и объяснять гораздо детальнее.
Кроме того, каждый эпизод нужно связывать с защищённым основанием. Если причиной была обычная преступность, семейный конфликт или обстоятельство, не связанное с одним из пяти оснований, одного возраста недостаточно.
Первое — документы, подтверждающие конкретные события: медицинские записи, обращения в полицию, повестки, постановления, переписка, фотографии, видео и другие материалы.
Второе — свидетельские показания людей, которые лично наблюдали события или знают, почему власти интересовались заявителем и его семьёй.
Третье — доказательства nexus. Нужно показать, что вред причинялся именно из-за политических взглядов, религии, национальности, расы или социальной группы.
Четвёртое — экспертные заключения. Они могут быть особенно полезны, если основным вредом была психологическая травма ребёнка или если необходимо объяснить суду долгосрочные последствия событий, произошедших много лет назад.
В withholding of removal отдельное внимание нужно уделить объективному будущему риску: почему опасность существует сегодня и почему она относится именно к заявителю.
В нашем бюро есть российское дело, в котором заявитель оказался в США ещё школьником. Его семья бежала после многолетнего политического давления на отца и других членов семьи.
Отец — известный оппозиционный активист, бывший морской офицер и учёный. С 2011 года он открыто выступал против власти, участвовал в протестах, помогал политической кампании Алексея Навального, публиковал антивластные материалы и общался со СМИ.
За этим последовали обыски, слежка, задержания, допросы, штрафы, увольнение и регулярное внимание полиции. Одно из последних задержаний закончилось госпитализацией отца.
Ребёнок видел всё это своими глазами. Кроме того, он сам с детства участвовал вместе с семьёй в политических мероприятиях в России и за её пределами.
После начала войны в феврале 2022 года отца задержали за распространение призыва к антивоенному протесту, и семья срочно уехала из России.
Позже через знакомых семья получила копию повестки, из которой следовало, что уже самого молодого заявителя ожидали в военкомате.
До I-U-V- сильная психологическая травма ребёнка, годами наблюдавшего преследование собственного отца, могла играть в таком деле значительно более самостоятельную роль.
После I-U-V- этого уже может быть недостаточно без дополнительного анализа.
К счастью, конкретно у этого клиента есть и собственная политическая активность — как в прошлом, так и после взросления. Поэтому дело остаётся сильным.
Но теперь потребуется больше доказательств, более подробная работа по каждому эпизоду и, возможно, эксперты, которые помогут связать пережитый в детстве вред с его последствиями и политическим контекстом.
У других заявителей факты могут быть значительно слабее. Если всё дело держится только на пережитом в детстве страхе или насилии, а nexus и индивидуальный будущий риск доказать нечем, после I-U-V- положение становится намного сложнее.
Matter of I-U-V- не говорит, что дети больше не могут доказать преследование.
Он говорит другое: возраст не заменяет обычный юридический анализ.
Нужно показать тяжесть и совокупность вреда, его контекст, причину, связь с защищённым основанием и — в withholding of removal — объективную вероятность будущего преследования.
Поэтому дела, основанные на событиях детства, теперь требуют более подробной подготовки. Особенно если физический вред был ограниченным, основная травма была психологической или риск строится на преследовании семьи или социальной группы в целом.
Возраст имеет значение. Но после I-U-V- одного возраста недостаточно.
Matter of I-U-V-, 29 I&N Dec. 816 (BIA 2026) — вред, пережитый несовершеннолетним, не обязательно является преследованием; необходимо учитывать возраст и совокупность вреда, включая тяжесть, частоту, контекст и обстоятельства. В withholding of removal наличие pattern or practice преследования группы не отменяет необходимости объективно показать clear probability преследования конкретного ответчика.
INA § 208(b)(1)(A) / 8 U.S.C. § 1158(b)(1)(A) — основное положение о предоставлении asylum.
INA § 241(b)(3)(A) / 8 U.S.C. § 1231(b)(3)(A) — защита от удаления в страну, где жизнь или свобода человека будут подвергнуты угрозе по одному из защищённых законом оснований.
8 U.S.C. § 1101(a)(42)(A) — определение refugee и защищённые основания, включая политическое мнение, религию, национальность, расу и принадлежность к определённой социальной группе.
← На главную, English version, Блог